Зри в корень!

Как же все вокруг преображается! Нет, ну осень тоже меняет... А так, лучше ж жить стали — красота: травка уже ну почти аккуратно подстрижена, деревья ухожены куда ни глянь. Даже воздух с утра приятный. Еще полчаса и солнце растворит контрастом дымку верхних этажей. Налево площадка детская, мосты-горки-домики — ярко и аккуратненько. Направо блок с тренажерами. Кто-то повесил спортивную куртку и уже пресс качает. Под ногами тротуары-дорожки ровненькие, чистеньки... ссабачники! — чуть в говяху не вступил. Под ноги, дурень, смотри! Нечего по сторонам пялиться. Не про нас это все...

Второй день подряд во встречном потоке на станции метро встретилась субтильная женщина-молния. Взглянула бы — испепелила бы, чес-слово. В одно и то же время — она, в одном и том же месте — я. Рабы рутины. Стоит юная девушка. Длинные, прямые и русые волосы заколоты со лба назад, где струятся по парке. Хлопает глазками в очках, кидает надежды в сторону эскалатора — ждет кого-то. Вот, прям родную дочь в природе увидел! Хотя нет, моя в это время еще дома. Накатила волна внезапного умиления (счастья?) — какие ж мы все одинаковые в наших частностях, индивидуальностях и отличиях.

Меж городами толку в Йоте чуть. Хотя, и в городах теперь — не очень.

С недавних пор гнетут неумолимо Достоинства портретного режима. Я в паре метров четко вижу всех, А дальше — перманентное боке.

Вот ты в пути И ноут лень таскать. Оставил дома, Чтоб не был обузой. Идешь по свету. Вдруг — надуло пост! Что ждать и помнить? Куй его горячим .

Вышли и́з дому, на улице идет грибной снежок. Летает себе лениво на ярком солнышке, аки пух тополиный, только что на землю не падает — сухо. Народ сетовал, что каникулы у нас на новогодние, а не на майские. Такими темпами скоро без разницы будет: что новогодние, что майские — одна погода.

Друзья, кому я активно рекомендовал попробовать в Буше хлеб с тыквенными семечками. Тот хлеб, который я в течение полугода брал в девяти случаях из десяти, который брал бы и в десятом, да Буше не всегда по дороге случался. Хлеб, который и на третий день я ел с таким же удовольствием, как и только что из магазина. Тот, который даже просто нарезать было для меня удовольствием. Тот хлеб, что можно было вприкуску и с борщом, и с чаем. Большой серый бублик с хрустящей корочкой, присыпанный грубой мукой, служивший украшением стола... Даже сейчас, пишу и у меня слюнки текут. Я отзываю свою рекомендацию. Импортозаместили его, похоже.

Иногда складывается впечатление, что в метро есть специальные люди, чей тяжкий труд — медленно спускаться по эскалатору, физически сдерживая обреченную вереницу нетерпеливых.

На работе попросили догулять уже этот свой отпуск, наконец. Остался декабрь. Что делать? — пишу на декабрь. Вот, думаю: раз отпуск в холода, пусть бы тогда отпускные с северным коэффи­ци­ентом начисляли, что ли. И еще из северных бонусов, день за два — тоже устроит. Я ж не против, все равно в отпуск не рвался. Пусть хоть с погодой повезет. Зимой хорошо!

Не может ли быть одной из причин ухудшения зрения не старение, а лень? Эдакое следствие природного стрем­ления всего живого к оптими­зации расхо­до­вания энергии. Повсе­дневно не требуется — и не надо, забудь. Вот, у врача, уже может статься стан­дартная отмазка, мол, возраст, батенька, чего вы хотите? А батенька этот уже столько лет подряд ходит одними и теми, оптими­зи­ро­ванными дорож­ками, из года в год видит одни и те же предметы. Настолько посто­янные и привычные, что не то, что напря­гаться не надо, чтобы разгля­деть и класси­фи­ци­ровать что это — можно вообще не глядя идти и знать, что где стоит и как оно выглядит (хоть для зрячего человека это и кажется немного фантастикой). И вот мозг адапти­руется и осво­бождает глазные мышцы от необя­за­тельной работы. Глаза сначала привыкают к бездей­ствию, потом с их стороны начинается откро­венный саботаж, и ты уже перестаешь четко видеть за преде...

Когда займусь я клининговым бизнесом И буду пол тереть за наследившими То шваброй, то какою-нибудь ветошью Профессию придется полюбить. Без цели и конца они все носятся По полу еще мокрому, протертому Разносят грязь и снова мне достанется Испачканное место протирать. Ведь как ни убирай, а результата нет Ведь сколько ни талдычь — они не слушают И чтоб с катушек не сорваться стану я В самом Процессе радость находить.

Такое впечат­ление, что все вокруг фильм уже посмот­рели, один я слоупок такой, дождался, пока мне все-все-все не посове­туют. Посмотрел — получил огромное удоволь­ствие. Замеча­тельный, добрый фильм, теплый и ламповый, с хорошим юмором и обалденно подобранной музыкой. Самый понра­вив­шийся эпизод фильма — где выпавший, с обстре­ли­ва­емого и бешено лавиру­ющего катера, амери­канец, выбрав­шись на берег, уютно пристро­ился на мягком водитель­ском кресле припар­ко­ван­ного грузо­вичка, настроил приемник на приятную музыку, по-хозяйски достал из припа­сенной водителем корзинки бутылочку Кьянти с сэндвичем и умиро­тво­ренно наблюдал за разво­ра­чи­ва­ющейся в бухте драмой. Еще порадовал ситро­е­новский микро­ав­тобус, какой время от времени мелькал в Трио из Бельвиля (и не только у шпионов). После фильма захотелось достать давно выбро­шенный фотоуве­ли...

Сидел в парик­махер­ской. С головы на накидку падали кисти моих мокрых волос. Наполо­вину черные, наполо­вину седые. Черные, это от влаги, а так они у меня темно-русые. Были. Кольну­ло серд­це, всплыло в памяти — именно такими, наполо­вину черными, наполо­вину седыми, мне запом­ни­лись мамины волосы.

Какой был кайф, когда в детстве тебе разре­ша­лось взять с торта самое вкусное! Теперь я люблю иногда зайти, купить то вкусное, а за тортом даже не заходить. Мне вот этого, этого и вот этого. И можно без хлеба. Можно без хлеба Но, это когда для себя, для семьи. Гостей таким не накор­мишь. Гостям пола­га­ется торт, дитям — чере­шенки с торта. Жизнь нарезает свои вальсы. И раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три.

Довел оформ­ление своего ж-журнальчика до более-менее жилого вида и сижу с глупой улыбкой, разгля­дываю, прокру­чиваю страницы туда-сюда — не могу заставить себя идти спать, гото­виться к трудовой пятнице.

Суслик, которого, вроде бы, нет, В Йоту зашел, подключил Интернет. Полон гармонии новый дуэт: Виден всегда Нэт. Но нет его — нет.

С покупкой iPod touch зарекался не соблазняться больше всякими левыми телефонами, откладывать на iPhone. Ан-нет, недонакопленные денежки жгут карман, просятся наружу. Ну нафига я опять полез в интернет, зачем мне эта новая, но уже устаревшая Nokia E52? Проходили ж уже. Да синхронизирует контакты с Маком, да корпус тонкий и сбит крепко. Да долго играет, да поделится интернетом с iPod'ом (полноценно ли? Android уже делился так, что Instagram не работал) , — всё суть отмазки на первые три недели знакомства со спотыканием об искусственно установленные костыли. А дальше только лавинно растущее раздражение с последующей депиляцией пятой точки и открытием очередного накопительного счёта. Всё, нафиг-нафиг, душу освободил, коплю дальше.

Масленица ушел, *** Зима все не кончается. Достали спамеры!

Практически все время на неделе провожу или на работе, перед монитором, или в пути (туда, да назад). Толстею ожидая наступления роллерского сезона, когда смогу с удовольствием растрясти зимние запасы и снова не будет хватать времени сидеть за компьютером. А вчера вечером, назло моим ожиданиям, опять выпал снег. Наверное раз эдак в пятый за питерский сезон, который в этом году только забывшись можно назвать Зимой. Кстати, 29 февраля, — этот лишний зимний день , — подошел к концу. Поздравим себя с приходом долгожданной Весны! В конце каждого года (уже в привычку вошло) говорю себе: вот выпадет снег, спрячу ролики и сразу же пойду делать кучу дел: научу чему-нибудь дочь, соберусь и наведу порядок в фотографиях и файлах, научусь печатать десятью пальцами, отсканирую все старые пленки и слайды, каждое утро буду делать зарядку, доделаю заброшенное вышивание, выучу английский, подремонтирую квартиру, в конце концов... Последнее я, правда, даже себе говорю неуверенно и шепотом. Все! Ba...

С ужасом ожидаю прихода Масленницы — о чем же тогда будут писать спамеры?! Как смогу спокойно отнестись к пустующему почтовому ящику, побороть наступившую (из-за ощущения никому не нужности) депрессию?